Сильнейший мастер иллюзий «Совета одиннадцати» и одна из немногих его членов, кто во время Тяньлинской резни не потерял контроль от влитой Ша.
Будучи мастером иллюзий, она любит заманивать врага в «Раздор» и там окончательно сокрушать его в бесконечном сне наяву; но сама Мэн Хуа, слишком долго пробыв в «Раздоре», начисто утратила способность вернуться во «внешний улинь».
Олень сомневается, Чжэн ли это; бабочка стала Чжуан-цзы — как узнать. Если бы и сейчас это было не сном, сколь долго продлилось бы оно сверх сна.
Этот сон — темница для добычи или темница для неё самой?
Как мастер иллюзий, действительно стоявшая на самой вершине своего времени, Мэн Хуа, как и Инанис, превосходно владеет «искусством иллюзий»: иллюзия, вызванная Ша, выпущенной через складной веер, способна умертвить врага в бесконечном сне наяву.
Но в отличие от Инанис, Мэн Хуа так погрузилась в исследование Раздора, что полностью стала существом, живущим в «Раздоре». В этом есть и плюс, и минус: плюс в том, что в управлении иллюзиями, барьерами и мыслью она, отточив всё это в Раздоре, окончательно не имеет равных; а цена — она потеряла свою личность во внешнем улине и может действовать там только через управление сознанием тамошних людей.
Мэн Хуа любит сгущать бесконечные иллюзии Ша на своём драгоценном веере «Пьянящая дымка» и развеивать их вихрем с розовыми лепестками: у кого воля слаба, тот сразу умирает в этом сладком вихре иллюзий и больше не может двинуться.
Слава гремит по улину
Мэн Хуа родилась задолго до появления «Организации»; тогда она была одной из первых красавиц улиня, и бесчисленные люди улиня мечтали пасть к её ногам.
Красавицы испокон веку горды, и Мэн Хуа, разумеется, не была исключением.
Для Мэн Хуа вся масса людей улиня была лишь толпой заурядных обывателей: им в лучшем случае полагалось стоять на коленях у её ног, а мечтать возлечь с ней — это вовсе пустые бредни. Да и чаще всего люди улиня были для Мэн Хуа просто игрушками.
Такое отношение — не ставить в грош весь улинь — разумеется, навлекло на неё ненависть людей улиня, и кое-кто из них пробовал её вызвать; вот только забывали они одно: Мэн Хуа вовсе не была пустой вазой с хорошеньким личиком — она была мастером оккультных искусств, да ещё из тех немногих, кто с выдающимся даром изучал сразу обе ветви: и заклинания, и иллюзии.
Встреча с Владыкой зла в чёрном лесу
Когда Мэн Хуа всё глубже постигала искусство иллюзий, в её голове появился полный соблазна голос, и, поддавшись, она постепенно опьянела от него; по её мнению, это была, вероятно, связь между двумя практикующими оккультные искусства.
После этого ей стало мало иллюзий голоса, и, идя по оставленным им следам, она пришла в край, где древние деревья вставали до небес; в тот миг, как она вступила в лес, она потеряла сознание, а когда очнулась, увиденный мужчина заставил её утонуть без остатка: он словно воплотил в себе всё, о чём Мэн Хуа мечтала в мужчине, но когда она смотрела ему прямо в лицо, какое-то дивное сияние всегда делало его смутным.
Этот мужчина назвался Владыкой всех зол, и эта загадочная смутность не давала Мэн Хуа разглядеть настоящего Владыку всех зол — и вместе с тем всё глубже её затягивала.
По мере общения с Владыкой всех зол перед Мэн Хуа открылся новый мир — «Раздор».
В «Раздоре» Мэн Хуа без конца создавала собственные мороки и одновременно с помощью Владыки всех зол без конца пожирала чужие; так, раз за разом, её сила росла стремительно.
Однако из-за слишком долгого пребывания в «Раздоре» Мэн Хуа постепенно утратила способность свободно действовать во «внешнем улине» — она целиком стала существом, живущим в «Раздоре».
Мэн Хуа не могла принять этого и начала исступлённо искать способ вернуться во «внешний улинь», но всё было тщетно. Наконец она пришла в ярость, и ярость эта сожгла весь «Раздор»: вместе с Владыкой всех зол она без конца пожирала чужие мороки и запирала чужие отражения, и мало-помалу в их руках родилась школа под названием Врата всех зол.
Хотя Мэн Хуа отдала всё и так и не нашла пути назад во «внешний улинь», к тому времени она была уже достаточно сильна, чтобы управлять волей тамошних людей и делать управляемых своими посланниками.
На тринадцатом году «Организации», когда пришла весть о съезде на пике Тяньлин, Мэн Хуа захотела найти в таинственном Небесном томе способ вернуться во внешний улинь и потому, управляя посланником, поднялась на пик Тяньлин.
Однако в конце концов так называемый съезд на Тяньлине оказался всего лишь заговором, и Тяньлинская резня развела Мэн Хуа с Небесным томом; но на неё это особо не повлияло — её настоящее тело всё это время было в другом мире. Потому, помолчав какое-то время, Мэн Хуа решила вступить в Совет одиннадцати и вместе с остальными заняться изучением содержания остатков Небесного тома.
Семь хитростей под властью иллюзий
Вступив в Совет одиннадцати, Мэн Хуа тоже начала искать во внешнем улине людей, которые могли бы стать её пешками. Вскоре в её поле зрения попал мастер иллюзий по прозвищу «Господин Семи хитростей».
Этого человека оклеветал младший соученик, обвинив в убийстве наставника, и остальные ученики школы совместно подвергли его каре «бесконечной призрачной муки». Мэн Хуа смотрела на юношу, измученного бесконечной болью, и в конце концов протянула ему оливковую ветвь. Своим чарующим голосом она утешила его раны и дала ему мужество жить дальше.
Через год младший соученик «Господина Семи хитростей» наконец перевернул свою школу и, торжествуя, вошёл в камеру, готовый убить Господина Семи хитростей, чтобы замести следы. Мэн Хуа воспользовалась случаем и утащила Господина Семи хитростей в Раздор.
Своими иллюзиями Мэн Хуа сумела сделать Господина Семи хитростей своим верным слугой. Затем она дала ему задачу — искать способ вернуть её саму во внешний улинь — и вывела его из Раздора.
Смертный бой двух красавиц
На тридцать первом году «Организации» по решению Совета одиннадцати в полную силу вспыхнула «смута людей в маске».
Мэн Хуа, давно знавшая имя мастера иллюзий «Инанис» из «Организации», решила собственноручно убрать этого заклятого врага. И потому с помощью иллюзий заново открыла на море Золото-нефритовый павильон.
Так и вышло: это заставило Инанис прийти лично. А убив посланника Мэн Хуа во внешнем улине, Инанис ясно поняла: пока Мэн Хуа в Раздоре не уничтожена, Совет одиннадцати может подняться снова.
И тогда Инанис решила окончательно отбросить свою плоть, войти во внешний улинь и дать Мэн Хуа смертный бой.
Во внешнем улине и в Раздоре время течёт с разной скоростью; в мгновение ока они уже тысячи и десятки тысяч лет рубились в разных углах Раздора. Их борьба поднимала бесчисленные волны и всколыхнула души усопших, сотни лет покоившихся здесь. Но по мере борьбы Раздор постепенно разъедал Инанис, разбивая её на куски; а Мэн Хуа, изначально слившаяся с Раздором, явно брала верх.
Но Инанис в конце концов выбрала способ «погибнуть вместе»: она утащила и себя, и Мэн Хуа в Беспредельную юдоль.
«Беспредельная юдоль» — там скопились бесконечные грехи, это самое смутное и свирепое пространство всего Раздора, и тот водоворот кружит без конца, без предела и края. Кроме того, Беспредельная юдоль — область, где внешний улинь и Раздор снова и снова перемежаются; чтобы сохранить возможность не угаснуть духом, нужно одновременно иметь человеческую природу и внешнего улиня, и Раздора. И это как раз единственное уязвимое место Мэн Хуа, полностью слившейся с Раздором, — и одна из настоящих причин, по которой она вступила в Совет одиннадцати.
В конце концов обе государыни вместе погибли в Беспредельной юдоли…